В середине августа текущего года Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) вышел из проекта по созданию совместного инвестиционного фонда с "Роснано" в связи с санкциями, введенными Евросоюзом в отношении России. Глава российской госкомпании Анатолий Чубайс, принимающий участие в проходящем сейчас в японском городе Киото Международном форуме науки и технологии в обществе (STS), в интервью ТАСС рассказал, как рассчитывает заместить инвестиции ЕБРР.
- На каком этапе находятся переговоры о замещении выпавших инвестиций ЕБРР азиатским финансированием?
- Создание фонда - это не три месяца и не полгода. Надо прямо сказать, что отказ ЕБРР или невозможность ЕБРР создать фонд, который мы два года готовили, - это для нас достаточно серьезный удар. Я не знаю, сумеем ли мы его полностью заместить или нет. По KPI в этом году мы должны привлечь 7 млрд руб. сторонних денег. Но тем не менее переговоры такие ведутся и в том числе они в хорошей стадии с компаниями из Южной Кореи и Тайваня. Возможно, что нам удастся, переориентировавшись на эти компании, в этом году объявить о важных шагах по созданию венчурных фондов.
- Какие инвестфонды Азии заинтересовались проектами "Роснано"?
- Я сейчас не хотел бы называть конкретные имена, потому что мы как раз в стадии в одних случаях завершения переговоров, а в других случаях, наоборот, еще в начальной. Но, в целом общее ощущение, которое по крайней мере у меня сложилось из интенсивных контактов, которые мы сейчас ведем в Китае, Японии, Индии, в ближайшее время - в Южной Корее и Сингапуре, состоит в том, что задача привлечь там партнеров реальна. Наверное, это потребует опять же не несколько месяцев, а большего времени, но мне кажется, что базовый интерес, который мы ощущаем от этих стран, вполне предметный, и надеюсь, что мы сумеем довести его до конкретных решений.
- Способен ли внесенный в Госдуму бюджет России поддерживать уровень расходов при текущей цене на нефть?
- Если мы говорим о бюджете, то я все-таки хотел бы начать с исходной точки - с момента, когда он был внесен.
Честно говоря, для меня это было очень радостное событие, потому что внесению бюджета предшествовало несколько дискуссий, с моей точки зрения, крайне опасных. Дискуссия о введении налога с продаж, дискуссия о повышении ставок НДС, дискуссия даже о возможности пересмотра шкалы подоходного налога.
На мой взгляд, все шаги подобного рода были крайне опасны, а попросту говоря, ошибочны. Причем стратегически ошибочны. И дело не только в том, что бизнес неоднократно получал обещания о стабильности налоговой системы и неповышении налогов. Дело еще в том, что у налогов есть такое коварное свойство: они довольно легко повышаются, но очень плохо понижаются.
Более того, добавление налога с продаж к НДС является экономическим нонсенсом и создает крайне негативные сигналы для потребителя. Когда бюджет был внесен, первое, с чем мы познакомились, с налоговой базой. И увидели, что, к счастью, ни одно из этих решений туда не попало.
Тот факт, что в бюджете удалось свести доходы с расходами при минимальном дефиците менее 1% и при этом избежать пересмотра налоговой системы, мне кажется большим успехом экономического блока правительства, да и правительства в целом. Это крайне позитивное событие на фоне, к сожалению, небольшого количества позитивных экономических событий в последнее время. Поэтому в этом смысле бюджет заслуживает, как мне кажется, уважения и высокой оценки.
Теперь нефтяная компонента бюджета. Насколько я знаю, бюджет на 2015 год рассчитан исходя из цены на нефть $96, но мы видим, что сейчас она уже ниже.
Вместе с тем я не считал бы это основаниями для какой-то паники или пересмотра бюджета. Прежде всего, потому что нужно учитывать среднегодовую цену на нефть. Правда, стоит признать, уж не знаю, в плюс или в минус, что в действительности экономисты не умеют прогнозировать цены на нефть. Я не верю в прогнозы цен на нефть.
Но я понимаю, что у нас существуют Резервный фонд, бюджетное правило. Де-факто снижение цены на нефть по отношению к заложенной в бюджете означает, что перечисление средств в Резервный фонд, вероятно, будет с какого-то момента приостановлено. Но факт приостановки вовсе не означает разрушение бюджетной системы или какой-то катастрофы.
Где тут настоящие риски? Настоящие риски возникают, если речь идет не о всплеске, а о тренде.
Причем не о тренде квартальном или даже годовом, а о тренде многолетнем. Если мы попадаем в него, это означает, что нам придется не только приостановить накопление средств в Резервном фонде и отказаться от последующего перечисления в Фонд национального благосостояния, но, наоборот, поддерживать бюджет из Резервного фонда.
Такой сценарий возможен, и, конечно же, он носит негативный характер, это надо сказать прямо, но даже и он не является катастрофическим. Для того резервный фонд и создавался, для того бюджетное правило и вводилось. Когда выше - перечисляешь, когда ниже - заимствуешь.
В этом смысле мне кажется, что нынешняя ситуация еще раз подтверждает правоту тех финансистов, к примеру Алексея Кудрина, которые боролись за введение бюджетного правила, которые создали подушку стабильности, подушку защиты российской финансовой системы даже на случай вот таких негативных явлений, с которыми мы сейчас сталкиваемся.
Беседовал Игорь Беляев
(корр. ТАСС в Киото)
Комментариев нет:
Отправить комментарий